Сказки - История изменений

Administrator в 12:05, 11 июля 2021

2021-07-11T12:05:48Z

Administrator: Замена текста — «[[Перо» на «[[Перо птичье»

2021-07-11T01:49:53Z

Замена текста — «[[Перо» на «[[Перо птичье»

Administrator в 05:12, 26 января 2021

2021-01-26T05:12:21Z

Administrator: а

2020-12-17T08:30:37Z

Новая страница

:[[Сказки и мифы]]
(традиционные народные сказки) являются кладом для исследователя символов. Запись сказок экзотических, не имеющих письменности народов также обнаружила большие богатства по части мотивов с символической основой. Господствующий здесь мировой порядок является мировым порядком «другой действительности; мы находимся в мире символов, характерных образов, которые несут в себе их смысл…» (Л. Шмидт). Исследование сказочных мотивов при более тщательном изучении вариантов должно выходить за пределы жанра. Можно поставить вопрос о происхождении: например античные и христианские мотивы в немецкой сказке. «Интерпретация будет правомочна только при использовании всех возможностей — от специального исследования рассказа с помощью фольклористики, истории религии, истории права и т. д. до специального исследования символов» (Э. Хёранднер, 1979). Методологические возможности различных, частично конкурирующих дисциплин в течение последних десятилетий вели к различным толкованиям. Психологические, прежде всего глубинно-психологические варианты объяснения в духе К. Г. Юнга (1875—1961), давались на основании бесчисленных отдельных исследований широкой читательской аудитории. Исходным пунктом является учение о существовании архетипов, то есть врожденных человечеству изначально определяющих форм, в которые вливается содержание опыта и которые постоянно — без исторически улавливаемой связи — вновь ведут к формированию аналогичных образов и цепей мотивов. Такое понимание имеет силу не только для сказок и мифов, но и для сновидений, видений и ритуалов, которые можно рассматривать как «экзегезу (истолкование) символов». С точки зрения аналитической психологии они происходят не из опыта отдельных людей, но из «всеобщего (коллективного) бессознательного», следовательно, из основания, которое выходит за пределы опытных возможностей индивида. Историко-этнологический способ толкования богатства сказочных символов и выдвигает на передний план специфические особенности сказителя, его внутреннего и внешнего облика, далее, характер предания, изменения, вносимые свидетельством документов, и аналогичные критерии, причем учитываются культурно-исторические детали, которые для психолога не имеют значения. По Лутцу Рериху, «параллельное расположение сказки и сновидения больше на пользу психиатру, чем сказке», что, конечно, не должно расцениваться в отрицательном смысле, так как любой способ толкования темы имеет свое основание. В последние десятилетия неоднократно делались антропософско-психологические попытки объяснения символики сказок. При этом наблюдение внутренних духовных ступеней созревания в связи с развертыванием действия сказок и их символическими мотивами стоит на первом плане, чтобы можно было типологически засвидетельствовать степень одухотворения. Вообще при любом способе исследования сказок можно прийти к выводу, что традиционное народное сказительство не нанизывает произвольно любые образы, но определенный основной состав мотивов вводится в последовательное развертывание действия, которое сообразно закономерности внутренней структуры ведет к заданной цели. В первую очередь это, конечно, справедливо для сказок, целиком существующих за счет предания; однако еледует учитывать, что у экзотических народов цепи предания нередко оборваны, и ученый, ведущий исследование на документальной основе, имеет дело только с фрагментами сказительного богатства, зачастую не представляющими больше целое. Многие рассматриваемые в данной книге символы играют большую роль и в сказках, как, например, [[аист]], [[ангелы]] (готвые прийти на помощь духи), [[башня]], [[бык]], [[ведьмы]] (отрицательные женские образы), [[великаны]], [[вепрь]] (символ дикой природы), [[вода]] и [[водяные существа]] ([[водяной]]), [[волк]], [[ворон]], [[ворота]], [[глаз]], [[голубь]], [[гора]] (стеклянная гора), [[грифон]] (гриф), [[гром]], [[гусь]], [[дева]], [[дерево]] (дерево чудес), [[драгоценные камни]], [[дракон]] ([[чудовище]]), [[единорог]], [[жемчужина]], [[замок]] ([[крепость]]), [[заяц]], [[звезды]], [[золото]], [[карлики]], [[колодец]] (как вход в преисподнюю), [[кольцо]], [[король]] ([[царь]]) и [[королева]] ([[царица]]), [[кошка]], [[кровь]], [[крылья]], [[ласточка]], [[лев]], [[лес]], [[лестница]], [[лилия]], [[лиса]] (лисица). [[Луна]], [[лягушка]], [[медведь]], [[мельница]], [[меч]], [[молния]], [[молот]], [[мост]], [[муравей]], [[нищий]] (замаскированный волшебник), [[огонь]], [[олень]], [[омовение]] (омолаживающее купание), [[орёл]], [[осёл]], [[острова]], [[паук]], [[перья]], [[петух]], [[печь]], [[повозка]] ([[Колесница, повозка|колесница]]), [[птицы]], [[пчела]] (животное, указывающее дуть), [[разбойники]], [[река]] ([[граница]] с неведомым миром), [[роза]], [[роща]], [[рыбы]], [[сад]], [[свинья]], [[сердце]], [[серебро]], [[скалы]], [[собака]] ([[пес]]), [[сова]], [[сокол]], [[Солнце]], [[соловей]], [[соль]], [[сорока]], [[тень]], [[темнота]], [[факел]], [[хлеб]], [[цветок]] (дурманящий или чудодейственный цветок), [[яблоко]], [[яйцо]], [[ящерица]]. Сказки: Гравюра к «Красной Шапочке» Людвига Рихтера (1803—1884) .
[[Категория:Общие понятия]]

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 :[[Сказки и мифы]]
-(традиционные народные сказки) являются кладом для исследователя символов. Запись сказок экзотических, не имеющих письменности народов также обнаружила большие богатства по части мотивов с символической основой. Господствующий здесь мировой порядок является мировым порядком «другой действительности; мы находимся в мире символов, характерных образов, которые несут в себе их смысл…» (Л. Шмидт). Исследование сказочных мотивов при более тщательном изучении вариантов должно выходить за пределы жанра. Можно поставить вопрос о происхождении: например античные и христианские мотивы в немецкой сказке. «Интерпретация будет правомочна только при использовании всех возможностей — от специального исследования рассказа с помощью фольклористики, истории религии, истории права и т. д. до специального исследования символов» (Э. Хёранднер, 1979). Методологические возможности различных, частично конкурирующих дисциплин в течение последних десятилетий вели к различным толкованиям. Психологические, прежде всего глубинно-психологические варианты объяснения в духе К. Г. Юнга (1875—1961), давались на основании бесчисленных отдельных исследований широкой читательской аудитории. Исходным пунктом является учение о существовании архетипов, то есть врожденных человечеству изначально определяющих форм, в которые вливается содержание опыта и которые постоянно — без исторически улавливаемой связи — вновь ведут к формированию аналогичных образов и цепей мотивов. Такое понимание имеет силу не только для сказок и мифов, но и для сновидений, видений и ритуалов, которые можно рассматривать как «экзегезу (истолкование) символов». С точки зрения аналитической психологии они происходят не из опыта отдельных людей, но из «всеобщего (коллективного) бессознательного», следовательно, из основания, которое выходит за пределы опытных возможностей индивида. Историко-этнологический способ толкования богатства сказочных символов и выдвигает на передний план специфические особенности сказителя, его внутреннего и внешнего облика, далее, характер предания, изменения, вносимые свидетельством документов, и аналогичные критерии, причем учитываются культурно-исторические детали, которые для психолога не имеют значения. По Лутцу Рериху, «параллельное расположение сказки и сновидения больше на пользу психиатру, чем сказке», что, конечно, не должно расцениваться в отрицательном смысле, так как любой способ толкования темы имеет свое основание. В последние десятилетия неоднократно делались антропософско-психологические попытки объяснения символики сказок. При этом наблюдение внутренних духовных ступеней созревания в связи с развертыванием действия сказок и их символическими мотивами стоит на первом плане, чтобы можно было типологически засвидетельствовать степень одухотворения. Вообще при любом способе исследования сказок можно прийти к выводу, что традиционное народное сказительство не нанизывает произвольно любые образы, но определенный основной состав мотивов вводится в последовательное развертывание действия, которое сообразно закономерности внутренней структуры ведет к заданной цели. В первую очередь это, конечно, справедливо для сказок, целиком существующих за счет предания; однако еледует учитывать, что у экзотических народов цепи предания нередко оборваны, и ученый, ведущий исследование на документальной основе, имеет дело только с фрагментами сказительного богатства, зачастую не представляющими больше целое. Многие рассматриваемые в данной книге символы играют большую роль и в сказках, как, например, [[аист]], [[ангелы]] (готвые прийти на помощь духи), [[башня]], [[бык]], [[ведьмы]] (отрицательные женские образы), [[Великан|великаны]], [[вепрь]] (символ дикой природы), [[вода]] и [[Водные существа|водяные существа]] ([[водяной]]), [[волк]], [[ворон]], [[ворота]], [[Глаза|глаз]], [[голубь]], [[гора]] (стеклянная гора), [[грифон]] (гриф), [[гром]], [[гусь]], [[Дева, девственница|дева]], [[дерево]] (дерево чудес), [[драгоценные камни]], [[дракон]] ([[чудовище]]), [[единорог]], [[Жемчуг|жемчужина]], [[Замок, укрепление|замок]] (крепость), [[заяц]], звезды, [[золото]], [[карлики]], [[колодец]] (как вход в преисподнюю), [[Перстень|кольцо]], [[король]] ([[царь]]) и [[королева]] ([[царица]]), [[Кот|кошка]], [[кровь]], [[крылья]], [[ласточка]], [[лев]], [[лес]], [[лестница]], [[лилия]], [[Лис, животное|лиса]] (лисица). [[Луна]], [[лягушка]], [[медведь]], [[мельница]], [[меч]], [[молния]], [[молот]], [[мост]], [[муравей]], [[нищий]] (замаскированный волшебник), [[огонь]], [[олень]], [[омовение]] (омолаживающее купание), [[орёл]], [[осёл]], [[Остров (геогр.)|острова]], [[паук]], [[Перо птичье птичье|перья]], [[петух]], [[печь]], [[Колесница, повозка|повозка]] ([[Колесница, повозка|колесница]]), [[птицы]], [[пчела]] (животное, указывающее дуть), разбойники, [[река]] ([[граница]] с неведомым миром), [[роза]], [[роща]], [[Рыба|рыбы]], [[сад]], [[свинья]], [[сердце]], [[серебро]], [[Скала|скалы]], [[Пёс|собака]] (пес), [[сова]], [[сокол]], [[Солнце]], [[соловей]], соль, [[сорока]], [[тень]], [[Тьма|темнота]], [[факел]], [[хлеб]], цветок (дурманящий или чудодейственный цветок), [[яблоко]], [[яйцо]], [[ящерица]]. Сказки: Гравюра к «Красной Шапочке» Людвига Рихтера (1803—1884) .
+(традиционные народные сказки) являются кладом для исследователя символов. Запись сказок экзотических, не имеющих письменности народов также обнаружила большие богатства по части мотивов с символической основой. Господствующий здесь мировой порядок является мировым порядком «другой действительности; мы находимся в мире символов, характерных образов, которые несут в себе их смысл…» (Л. Шмидт). Исследование сказочных мотивов при более тщательном изучении вариантов должно выходить за пределы жанра. Можно поставить вопрос о происхождении: например античные и христианские мотивы в немецкой сказке. «Интерпретация будет правомочна только при использовании всех возможностей — от специального исследования рассказа с помощью фольклористики, истории религии, истории права и т. д. до специального исследования символов» (Э. Хёранднер, 1979). Методологические возможности различных, частично конкурирующих дисциплин в течение последних десятилетий вели к различным толкованиям. Психологические, прежде всего глубинно-психологические варианты объяснения в духе К. Г. Юнга (1875—1961), давались на основании бесчисленных отдельных исследований широкой читательской аудитории. Исходным пунктом является учение о существовании архетипов, то есть врожденных человечеству изначально определяющих форм, в которые вливается содержание опыта и которые постоянно — без исторически улавливаемой связи — вновь ведут к формированию аналогичных образов и цепей мотивов. Такое понимание имеет силу не только для сказок и мифов, но и для сновидений, видений и ритуалов, которые можно рассматривать как «экзегезу (истолкование) символов». С точки зрения аналитической психологии они происходят не из опыта отдельных людей, но из «всеобщего (коллективного) бессознательного», следовательно, из основания, которое выходит за пределы опытных возможностей индивида. Историко-этнологический способ толкования богатства сказочных символов и выдвигает на передний план специфические особенности сказителя, его внутреннего и внешнего облика, далее, характер предания, изменения, вносимые свидетельством документов, и аналогичные критерии, причем учитываются культурно-исторические детали, которые для психолога не имеют значения. По Лутцу Рериху, «параллельное расположение сказки и сновидения больше на пользу психиатру, чем сказке», что, конечно, не должно расцениваться в отрицательном смысле, так как любой способ толкования темы имеет свое основание. В последние десятилетия неоднократно делались антропософско-психологические попытки объяснения символики сказок. При этом наблюдение внутренних духовных ступеней созревания в связи с развертыванием действия сказок и их символическими мотивами стоит на первом плане, чтобы можно было типологически засвидетельствовать степень одухотворения. Вообще при любом способе исследования сказок можно прийти к выводу, что традиционное народное сказительство не нанизывает произвольно любые образы, но определенный основной состав мотивов вводится в последовательное развертывание действия, которое сообразно закономерности внутренней структуры ведет к заданной цели. В первую очередь это, конечно, справедливо для сказок, целиком существующих за счет предания; однако еледует учитывать, что у экзотических народов цепи предания нередко оборваны, и ученый, ведущий исследование на документальной основе, имеет дело только с фрагментами сказительного богатства, зачастую не представляющими больше целое. Многие рассматриваемые в данной книге символы играют большую роль и в сказках, как, например, [[аист]], [[ангелы]] (готвые прийти на помощь духи), [[башня]], [[бык]], [[ведьмы]] (отрицательные женские образы), [[Великан|великаны]], [[вепрь]] (символ дикой природы), [[вода]] и [[Водные существа|водяные существа]] ([[водяной]]), [[волк]], [[ворон]], [[ворота]], [[Глаза|глаз]], [[голубь]], [[гора]] (стеклянная гора), [[грифон]] (гриф), [[гром]], [[гусь]], [[Дева, девственница|дева]], [[дерево]] (дерево чудес), [[драгоценные камни]], [[дракон]] ([[чудовище]]), [[единорог]], [[Жемчуг|жемчужина]], [[Замок, укрепление|замок]] (крепость), [[заяц]], звезды, [[золото]], [[карлики]], [[колодец]] (как вход в преисподнюю), [[Перстень|кольцо]], [[король]] ([[царь]]) и [[королева]] ([[царица]]), [[Кот|кошка]], [[кровь]], [[крылья]], [[ласточка]], [[лев]], [[лес]], [[лестница]], [[лилия]], [[Лис, животное|лиса]] (лисица). [[Луна, планета|Луна]], [[лягушка]], [[медведь]], [[мельница]], [[меч]], [[молния]], [[молот]], [[мост]], [[муравей]], [[нищий]] (замаскированный волшебник), [[Огонь, стихия|огонь]], [[олень]], [[омовение]] (омолаживающее купание), [[орёл]], [[осёл]], [[Остров (геогр.)|острова]], [[паук]], [[Перо птичье|перья]], [[петух]], [[печь]], [[Колесница, повозка|повозка]] ([[Колесница, повозка|колесница]]), [[птицы]], [[пчела]] (животное, указывающее дуть), разбойники, [[река]] ([[граница]] с неведомым миром), [[роза]], [[роща]], [[Рыба|рыбы]], [[сад]], [[свинья]], [[сердце]], [[серебро]], [[Скала|скалы]], [[Пёс|собака]] (пес), [[сова]], [[сокол]], [[Солнце]], [[соловей]], соль, [[сорока]], [[тень]], [[Тьма|темнота]], [[факел]], [[хлеб]], цветок (дурманящий или чудодейственный цветок), [[яблоко]], [[яйцо]], [[ящерица]]. Сказки: Гравюра к «Красной Шапочке» Людвига Рихтера (1803—1884) .
 [[Категория:Общие понятия]]

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 :[[Сказки и мифы]]
-(традиционные народные сказки) являются кладом для исследователя символов. Запись сказок экзотических, не имеющих письменности народов также обнаружила большие богатства по части мотивов с символической основой. Господствующий здесь мировой порядок является мировым порядком «другой действительности; мы находимся в мире символов, характерных образов, которые несут в себе их смысл…» (Л. Шмидт). Исследование сказочных мотивов при более тщательном изучении вариантов должно выходить за пределы жанра. Можно поставить вопрос о происхождении: например античные и христианские мотивы в немецкой сказке. «Интерпретация будет правомочна только при использовании всех возможностей — от специального исследования рассказа с помощью фольклористики, истории религии, истории права и т. д. до специального исследования символов» (Э. Хёранднер, 1979). Методологические возможности различных, частично конкурирующих дисциплин в течение последних десятилетий вели к различным толкованиям. Психологические, прежде всего глубинно-психологические варианты объяснения в духе К. Г. Юнга (1875—1961), давались на основании бесчисленных отдельных исследований широкой читательской аудитории. Исходным пунктом является учение о существовании архетипов, то есть врожденных человечеству изначально определяющих форм, в которые вливается содержание опыта и которые постоянно — без исторически улавливаемой связи — вновь ведут к формированию аналогичных образов и цепей мотивов. Такое понимание имеет силу не только для сказок и мифов, но и для сновидений, видений и ритуалов, которые можно рассматривать как «экзегезу (истолкование) символов». С точки зрения аналитической психологии они происходят не из опыта отдельных людей, но из «всеобщего (коллективного) бессознательного», следовательно, из основания, которое выходит за пределы опытных возможностей индивида. Историко-этнологический способ толкования богатства сказочных символов и выдвигает на передний план специфические особенности сказителя, его внутреннего и внешнего облика, далее, характер предания, изменения, вносимые свидетельством документов, и аналогичные критерии, причем учитываются культурно-исторические детали, которые для психолога не имеют значения. По Лутцу Рериху, «параллельное расположение сказки и сновидения больше на пользу психиатру, чем сказке», что, конечно, не должно расцениваться в отрицательном смысле, так как любой способ толкования темы имеет свое основание. В последние десятилетия неоднократно делались антропософско-психологические попытки объяснения символики сказок. При этом наблюдение внутренних духовных ступеней созревания в связи с развертыванием действия сказок и их символическими мотивами стоит на первом плане, чтобы можно было типологически засвидетельствовать степень одухотворения. Вообще при любом способе исследования сказок можно прийти к выводу, что традиционное народное сказительство не нанизывает произвольно любые образы, но определенный основной состав мотивов вводится в последовательное развертывание действия, которое сообразно закономерности внутренней структуры ведет к заданной цели. В первую очередь это, конечно, справедливо для сказок, целиком существующих за счет предания; однако еледует учитывать, что у экзотических народов цепи предания нередко оборваны, и ученый, ведущий исследование на документальной основе, имеет дело только с фрагментами сказительного богатства, зачастую не представляющими больше целое. Многие рассматриваемые в данной книге символы играют большую роль и в сказках, как, например, [[аист]], [[ангелы]] (готвые прийти на помощь духи), [[башня]], [[бык]], [[ведьмы]] (отрицательные женские образы), [[Великан|великаны]], [[вепрь]] (символ дикой природы), [[вода]] и [[Водные существа|водяные существа]] ([[водяной]]), [[волк]], [[ворон]], [[ворота]], [[Глаза|глаз]], [[голубь]], [[гора]] (стеклянная гора), [[грифон]] (гриф), [[гром]], [[гусь]], [[Дева, девственница|дева]], [[дерево]] (дерево чудес), [[драгоценные камни]], [[дракон]] ([[чудовище]]), [[единорог]], [[Жемчуг|жемчужина]], [[Замок, укрепление|замок]] (крепость), [[заяц]], звезды, [[золото]], [[карлики]], [[колодец]] (как вход в преисподнюю), [[Перстень|кольцо]], [[король]] ([[царь]]) и [[королева]] ([[царица]]), [[Кот|кошка]], [[кровь]], [[крылья]], [[ласточка]], [[лев]], [[лес]], [[лестница]], [[лилия]], [[Лис, животное|лиса]] (лисица). [[Луна]], [[лягушка]], [[медведь]], [[мельница]], [[меч]], [[молния]], [[молот]], [[мост]], [[муравей]], [[нищий]] (замаскированный волшебник), [[огонь]], [[олень]], [[омовение]] (омолаживающее купание), [[орёл]], [[осёл]], [[Остров (геогр.)|острова]], [[паук]], [[Перо птичье|перья]], [[петух]], [[печь]], [[Колесница, повозка|повозка]] ([[Колесница, повозка|колесница]]), [[птицы]], [[пчела]] (животное, указывающее дуть), разбойники, [[река]] ([[граница]] с неведомым миром), [[роза]], [[роща]], [[Рыба|рыбы]], [[сад]], [[свинья]], [[сердце]], [[серебро]], [[Скала|скалы]], [[Пёс|собака]] (пес), [[сова]], [[сокол]], [[Солнце]], [[соловей]], соль, [[сорока]], [[тень]], [[Тьма|темнота]], [[факел]], [[хлеб]], цветок (дурманящий или чудодейственный цветок), [[яблоко]], [[яйцо]], [[ящерица]]. Сказки: Гравюра к «Красной Шапочке» Людвига Рихтера (1803—1884) .
+(традиционные народные сказки) являются кладом для исследователя символов. Запись сказок экзотических, не имеющих письменности народов также обнаружила большие богатства по части мотивов с символической основой. Господствующий здесь мировой порядок является мировым порядком «другой действительности; мы находимся в мире символов, характерных образов, которые несут в себе их смысл…» (Л. Шмидт). Исследование сказочных мотивов при более тщательном изучении вариантов должно выходить за пределы жанра. Можно поставить вопрос о происхождении: например античные и христианские мотивы в немецкой сказке. «Интерпретация будет правомочна только при использовании всех возможностей — от специального исследования рассказа с помощью фольклористики, истории религии, истории права и т. д. до специального исследования символов» (Э. Хёранднер, 1979). Методологические возможности различных, частично конкурирующих дисциплин в течение последних десятилетий вели к различным толкованиям. Психологические, прежде всего глубинно-психологические варианты объяснения в духе К. Г. Юнга (1875—1961), давались на основании бесчисленных отдельных исследований широкой читательской аудитории. Исходным пунктом является учение о существовании архетипов, то есть врожденных человечеству изначально определяющих форм, в которые вливается содержание опыта и которые постоянно — без исторически улавливаемой связи — вновь ведут к формированию аналогичных образов и цепей мотивов. Такое понимание имеет силу не только для сказок и мифов, но и для сновидений, видений и ритуалов, которые можно рассматривать как «экзегезу (истолкование) символов». С точки зрения аналитической психологии они происходят не из опыта отдельных людей, но из «всеобщего (коллективного) бессознательного», следовательно, из основания, которое выходит за пределы опытных возможностей индивида. Историко-этнологический способ толкования богатства сказочных символов и выдвигает на передний план специфические особенности сказителя, его внутреннего и внешнего облика, далее, характер предания, изменения, вносимые свидетельством документов, и аналогичные критерии, причем учитываются культурно-исторические детали, которые для психолога не имеют значения. По Лутцу Рериху, «параллельное расположение сказки и сновидения больше на пользу психиатру, чем сказке», что, конечно, не должно расцениваться в отрицательном смысле, так как любой способ толкования темы имеет свое основание. В последние десятилетия неоднократно делались антропософско-психологические попытки объяснения символики сказок. При этом наблюдение внутренних духовных ступеней созревания в связи с развертыванием действия сказок и их символическими мотивами стоит на первом плане, чтобы можно было типологически засвидетельствовать степень одухотворения. Вообще при любом способе исследования сказок можно прийти к выводу, что традиционное народное сказительство не нанизывает произвольно любые образы, но определенный основной состав мотивов вводится в последовательное развертывание действия, которое сообразно закономерности внутренней структуры ведет к заданной цели. В первую очередь это, конечно, справедливо для сказок, целиком существующих за счет предания; однако еледует учитывать, что у экзотических народов цепи предания нередко оборваны, и ученый, ведущий исследование на документальной основе, имеет дело только с фрагментами сказительного богатства, зачастую не представляющими больше целое. Многие рассматриваемые в данной книге символы играют большую роль и в сказках, как, например, [[аист]], [[ангелы]] (готвые прийти на помощь духи), [[башня]], [[бык]], [[ведьмы]] (отрицательные женские образы), [[Великан|великаны]], [[вепрь]] (символ дикой природы), [[вода]] и [[Водные существа|водяные существа]] ([[водяной]]), [[волк]], [[ворон]], [[ворота]], [[Глаза|глаз]], [[голубь]], [[гора]] (стеклянная гора), [[грифон]] (гриф), [[гром]], [[гусь]], [[Дева, девственница|дева]], [[дерево]] (дерево чудес), [[драгоценные камни]], [[дракон]] ([[чудовище]]), [[единорог]], [[Жемчуг|жемчужина]], [[Замок, укрепление|замок]] (крепость), [[заяц]], звезды, [[золото]], [[карлики]], [[колодец]] (как вход в преисподнюю), [[Перстень|кольцо]], [[король]] ([[царь]]) и [[королева]] ([[царица]]), [[Кот|кошка]], [[кровь]], [[крылья]], [[ласточка]], [[лев]], [[лес]], [[лестница]], [[лилия]], [[Лис, животное|лиса]] (лисица). [[Луна]], [[лягушка]], [[медведь]], [[мельница]], [[меч]], [[молния]], [[молот]], [[мост]], [[муравей]], [[нищий]] (замаскированный волшебник), [[огонь]], [[олень]], [[омовение]] (омолаживающее купание), [[орёл]], [[осёл]], [[Остров (геогр.)|острова]], [[паук]], [[Перо птичье птичье|перья]], [[петух]], [[печь]], [[Колесница, повозка|повозка]] ([[Колесница, повозка|колесница]]), [[птицы]], [[пчела]] (животное, указывающее дуть), разбойники, [[река]] ([[граница]] с неведомым миром), [[роза]], [[роща]], [[Рыба|рыбы]], [[сад]], [[свинья]], [[сердце]], [[серебро]], [[Скала|скалы]], [[Пёс|собака]] (пес), [[сова]], [[сокол]], [[Солнце]], [[соловей]], соль, [[сорока]], [[тень]], [[Тьма|темнота]], [[факел]], [[хлеб]], цветок (дурманящий или чудодейственный цветок), [[яблоко]], [[яйцо]], [[ящерица]]. Сказки: Гравюра к «Красной Шапочке» Людвига Рихтера (1803—1884) .
 [[Категория:Общие понятия]]